Ирэна Морозова: «Свою судьбу я выбрала в три года»

30 ноября  в областном центре состоится  творческий вечер народной артистки России Ирэны Морозовой. Ведущая актриса цыганского театра «Ромэн» запомнилась миллионам телезрителей, прежде всего, по роли бабушки Рубины из сериала «Кармелита», а совсем недавно в сериале «Зоя» она исполнила роль великой певицы Лидии Руслановой. А еще ее называют «королевой романса», получившей благословение от самой Изабеллы Юрьевой. Все концерты Ирэны Морозовой,  проходящие  в этом концертном сезоне, посвящены 50-летию творческой деятельности народной артистки и 80-летию театра «Ромэн». Накануне приезда во Владимир Ирэна Борисовна дала интервью газете «Молва». 
- Насколько мне известно, в Вашей родословной переплелись цыганские и русские корни. А если подробнее?- Это действительно так. Мой отец русский. Его предки издавна жили в Нижегородской губернии, в селе Вача и старинном городе Павлово-на-Оке. Среди них были и купцы, и ремесленники-кузнецы - красивые и строгие люди старого склада, вроде тех, что описаны в романах Мельникова-Печерского.Цыганская линия в моей родословной со стороны матери, и там она так же тесно переплетена с русскими корнями. К моей бабушке, которая жила в имении своего отца под Можайском, очень романтическим образом посватался молодой богатый цыган. Она ответила согласием, однако ее отец был против, он сказал: «Если ты идешь за цыгана, я больше тебя не хочу знать». Но все же потом выделил ей в приданое большой дом, где моя бабушка жила с мужем и рожала ему детей - в том числе и мою маму.- Почему после школы Вы пошли в иняз и почему ушли оттуда? Сохранился ли в Вашей душе интерес к Франции и ее искусству? В интернете есть эпизод, где Вы со сцены обращаетесь по-французски к Анни Жирардо. С чем это связано? - Моя мама не была против моего увлечения искусством. Но она говорила, что у артистов нет уверенности в завтрашнем дне, что они слишком зависят от чужой воли. Она очень боялась, что я не смогу за себя постоять. И зная мою любовь к Франции, к ее языку, музыке и литературе, она посоветовала мне поступать в Московский институт иностранных языков. И я поступила. Но тут в ГИТИСе начала создаваться цыганская студия, и хотя она не состоялась,   я в итоге попала на прослушивание в театр «Ромэн». Причем, я не танцевала, не пела  цыганские романсы, а исполнила песни из репертуара Ива Монтана. Меня взяли в театр, и я была счастлива, что моя мечта сбылась. А любовь к французскому искусству осталась со мной на всю жизнь, я часто пою  на своих концертах песни из репертуара Эдит Пиаф и Ива Монтана. А когда отмечался юбилей Анни Жирардо, она как раз работала в Малом театре, и Юрий Михайлович Лужков организовал ей юбилейный концерт, а меня пригласили, чтобы ее поздравить. И все, что вы видели, было сплошной импровизацией - я обратилась к  мадам Жирардо на ее родном языке, и ей это очень понравилось…- Цыганская тема издавна присутствует в русском искусстве. Актуальна ли она сегодня? - Цыгане - удивительно талантливая нация, обогатившая русское музыкальное искусство неповторимыми, яркими красками. Эти две культуры соприкасаются очень тесно, и многие произведения русской музыки цыгане приняли за свои, обогатив особыми нюансами, придав им специфический колорит. И я думаю, что цыганское искусство может считаться неотъемлемой и очень привлекательной  частью русской культуры. А цыганская тема не может оставить равнодушным большого драматурга и писателя - ведь это красота, это танец, это полет, это единение с природой. Поэтому она присутствует  в литературе, театре, кинематографе многих стран  - России, Украины, Румынии, Венгрии… У нас в сериале «Институт благородных девиц» сейчас работает сорежиссер из бывшей Югославии. Он тоскует по родному Белграду, слушает цыганскую музыку и спрашивает меня: «Ну, как тебе?» - «Потрясающе, я просто с ума схожу!» - «Ну никто лучше цыган не поет!» Какая-то особая, невероятная  энергетика, про которую говорят: «Мертвого поднимет!» И это истинная правда.- Вы сыграли немало ролей на сцене и на экране. Можете назвать самые любимые?- Нет, не могу назвать. Хотя ролей сыграно много - и характерных, и драматических, причем все они были музыкальными.  Играла  француженок и индианок, аристократок и простолюдинок, героинь и предательниц. Тем не менее, одна роль запомнилась особо.  В прежние годы во время Московской театральной весны отмечались актерские удачи в новых постановках. А у нас был тогда спектакль «Песня на рассвете», в котором я играла немку, которая, присутствуя на сцене,   не произносила ни слова на протяжении двух часов. И режиссер, который ставил спектакль, очень хорошо ко мне относился. Он сказал: «Роли нет, я ее лишь обозначил, а вы попробуйте себя найти на сцене». Эта была моя единственная роль, где все зависело только от меня. И именно за нее я была отмечена на Московской театральной весне. А ведь на спектакле побывали такие великолепные актрисы, как Серафима Бирман и Софья Гиацинтова - они были членами жюри, присуждавшего награды актерам. Может быть, именно эта роль мне особенно памятна как доказательство моих актерских возможностей. Она, наверное, стала самым большим моим испытанием - хотя тогда я этого не ощущала, я просто с радостью над ней работала. - Как повлиял на Вашу судьбу фильм «Кармелита»? Можно ли сказать, что именно он прославил Вас на всю Россию? - Да можно сказать - почти на весь мир! Ведь мне писали и звонили из Франции, Новой Зеландии, из Австралии, где я не была ни разу в жизни. Порой приходится слышать: «Вон бабушка Кармелиты пошла!» И я радуюсь, потому что этот сериал нес зрителям добро. А разве не в этом главная задача искусства? - Как Вам удается совмещать творчество с личной жизнью? - Я не совмещаю - я просто живу в этом с утра до вечера. Варю суп - и знаю, что через два часа буду на сцене, перебираю в уме, что еще должна сделать… И это продолжается буквально с трех лет - когда нас обокрали во время эвакуации, вытащив у моей бабушки из-под головы чемоданчик с деньгами и документами. И моя бабушка считала, что мы погибнем, она была на грани самоубийства. Но нашлись добрые люди, которые приютили нас. А я уже давно пела и танцевала, знала весь военный репертуар. И мы ходили с бабушкой на свадьбы и похороны, за мои песни нам там давали еду. Помню, когда я пела «Двадцать второго июня, ровно в четыре часа», все плакали. И для меня это стало привычной работой, я приходила к маме, говорила: «Мамочка, я тебе хлебушка принесла». И мама плакала… А я радовалась,  зная, что у нас есть хлеб. И с тех пор я считала своей обязанностью петь для людей. А потом, когда я очень рано вышла замуж и у меня родилась дочка, я никого не подпускала к моей девочке. И выкормила не только ее, но и еще одного мальчика -ему делали уколы в мозг, врачи считали, что он обречен, но я его подняла своим молоком… Но потом, когда моя девочка пошла в первый класс, я не всегда успевала домой с репетиции, чтобы покормить ее. Звоню ей, а она отвечает: «Не волнуйся, мамочка, я уже картошку сварила и тебе оставила…» И я поняла, что у дочки такое же ответственное отношение к жизни, как было у меня. И это прекрасно. Сегодня я живу со своими любимыми людьми. У меня замечательный сын  - он историк, кандидат наук, писатель и художник.  У меня уже трое внуков. Дочь  с семьей живет в Америке. Так что все у меня хорошо!- Доводилось ли Вам бывать во Владимире, если да - каковы Ваши впечатления?- Мне очень нравится ваш древний город,  колыбель русской истории, Золотые ворота я просто обожаю!  И я счастлива, что буду петь во Владимире, где я бывала  как туристка и выступала как актриса во время гастролей. Я очень надеюсь ближе познакомиться с вашей публикой. До скорой встречи!Фото: из архива Ирэны МорозовойАвтор: Елена БЕЛАЯ