Тихое окликание Рублева

Исполнилось 650 лет со дня рождения великого иконописца преподобного Андрея Рублева.

Дата, конечно, неточная, приблизительная, но все равно: надо же, наконец, вспомнить о гении. Особенно в наши дни, когда у многих наших современников Рублев ассоциируется, увы, только со злосчастной Рублевкой. Кроме того, 900-летие князя Андрея Боголюбского как бы заслоняет день памяти великого живописца. По мере сил попытаюсь восстановить культурно-историческую справедливость, тем более, что этой весной в Москве в Третьяковской галерее прошла выставка, посвященная 650-летию Андрея Рублева.

Однако мои ассоциации связаны не с этой выставкой, а с родным Успенским собором, где приходилось лицезреть фрески любимого художника и днем, и утром при сиянии восходящего солнца, и даже ночью в таинственных сумерках древних сводов.

Недавно в журнале «Человек» я увидел реконструированный портрет Андрея Рублева. С жадным интересом всматриваясь в это лицо, я удивлялся возможностям современной компьютерной техники. Но только… это был не Рублев: слишком самоуверенное лицо, явно не славянское и не православное. Подлинный портрет Андрея Рублева - у нас, в Успенском соборе. Мудрые, по-детски светлые лики апостолов, тишайшие ангелы, святые Праведные Жены-мироносицы… Поистине сквозь сердце проходит это смиренное шествие святых русских женщин. Без сомнения, гениальная «Троица» рождалась здесь, в стенах владимирского Успенского собора. В их небесной пластике - золотые весы пресвятой Троицы, о которой учил Сергей Радонежский, духовный наставник русского иконописца. В этом движении Жен в Царствие Небесное столько позабытого нами достоинства, и хотя время жестоко стерло лики, за каждой женщиной угадывается несомненная личность, глубинная и святая. Возможно, это те самые «белые платочки», которые, по слову Серафима Саровского, спасут наше Отечество.

Всматриваюсь, вглядываюсь - много удивительных ликов и глаз, нет тут сурового рентгена Ока Божия - «детскими глазами смотрит страшный суд». Наблюдал не раз, какая сила влечет иностранцев к этим глазам, ликам. Вот японец стоит, прислонившись к стене с трубящим ангелом. Что он трубит ему в самое сердце? Вот две туристки из Голландии выглядят явно нелепо рядом с Праведными Женами. Однако они о чем-то оживленно шепчутся, не спуская глаз с фрески. Дарю им по веточке березы (дело было в праздник Троицы), и они благоговейно уносят их с собой.

Да и все мы по крупицам уносим с собой частицу духовности, любви, небесной красоты удивительного нашего соотечественника Андрея Рублева. О как бы хотелось, чтобы эта красота спасла наш теперь уже явно апокалиптический мир.

О самой же жизни (житии) преподобного Андрея Рублева - его датах рождения и кончины - мы, к сожалению, достоверно не знаем. Рискну предположить, что родился он во Владимире или в одном из маленьких, тихих городков нашего края. Уж слишком владимирские, суздальские типы ликов апостолов, словно увиденные в детстве. Хотелось бы верить в свою гипотезу, но я, конечно же, не настаиваю: известно, что монашеская жизнь Андрея связана с подмосковными монастырями, где он и приобрел навыки иконописания.

Почему я вначале упомянул о «Рублевке»? Современные толкователи связывают фамилию Рублев с рублем (помешались на деньгах). А вот академик С.Б.Веселовский выводит значение фамилии художника от «рубеля» - инструмента, употреблявшегося для накатки кож, что свидетельствует о ремесленном происхождении этого имени.

Но важнее все-таки другое - у современного иконописца в XXI веке роль вселенского миссионера, апостола-проповедника. Вовсе не обязательно совершать крестовые походы, чтобы убедить в своей вере. Андрей Рублев тому пример: это тихая проповедь, своеобразное окликание православной России, это немногословный апофеоз божественного милосердия. Это, наконец, последняя человечность на фоне уже явного беззакония и демонического обстояния. Не за этим ли едут сюда, в Россию, обделенные душевным теплом цивилизованные иностранцы?

Мне вспоминается рассказ моего приятеля. Приехали люди из Германии. Негде остановиться, гостиницы переполнены. Бродят по улицам в растерянности. Пригласили их к себе: накормили, напоили чаем, оставили на ночлег. Утром неожиданные гости предложили деньги за гостеприимство. Получив отказ, удивленные, уехали. Через месяц - письмо: «Мы узнали тайну русской души. Много объехали стран, но такого душевного гостеприимства не встречали. Большое Вам спасибо - Вы похожи на Ваши светлые удивительные храмы…».

Едут и к «Страшному суду» Микеланджело в Ватикане, но тянется душа все же к Рублеву. Конечно, монументализм итальянца впечатляет - более 300 фигур написано на стене Сикстинской капеллы. И все-таки в работе этого гениального мастера нет чего-то самого главного. Может быть, веры в спасение человека? Взять хотя бы фигуру апостола Варфоломея, с которого заживо сняли кожу. Он предъявляет ее Богу, как плату за мучения. Разве это не жест католической рациональной культуры с ее стремлением к воздаянию? То же мы видим и в «Божественной комедии» Данте, которую кто-то их великих назвал книгой мести.

Суд милости Божией на фресках и иконах преподобного Андрея Рублева, что совершенно противоположно пафосу Микеланджело. Бескорыстное, тихое, жертвенное служение без ожидания награды - вот что проповедует иконописец Рублев. Эпоха Рублева (XIV-XV вв.) исполнена веры в человека, несмотря на страшное татаро-монгольское иго. Наш национальный гений и русский нравственный идеал совпадают в главном: в глубинной вере и жертвенной любви к своему народу. Не это ли привлекает в русском менталитете иностранцев, ведь каждая душа - христианка, по слову Тертуллиана, и значит, стремится к своим истокам, прозревая их в Руси святой. Может быть, они со стороны видят больше? Процитирую строки из статьи одного моего современника: «Россия глубинна, поэтому не видна недуховному взгляду. Россию нельзя увидеть, ее можно только узреть. Россия не вид, но узор. Не каждому она открывается. А в иные времена и вообще закрывается и внешне являет себя в откровенно неприятных формах - и все это для того, чтобы сохранить в неприкосновенности свое внутреннее «я» (видимо, мы сейчас и живем в такое время). Тот, кто прикоснется к России обнаженным сердцем, останется в ней навсегда. Многие из нас сегодня стали иностранцами на своей земле, потому что не знают России, не хотят ее знать».

Последние слова - серьезное предостережение. Неужели доживем (а проповедники современных реформ образования нас к этому подвигают) до того, что на вопрос, кто такие Рублев и Пушкин, получим ответ: «Не знаем. Кажется, какие-то американцы, а может, русские эмигранты»…

Да не доживем до этого! Рублев окликает, Рублев ждет нашего понимания.Автор: Вячеслав Улитин, поэт, член Союза писателей России