Альбомные силуэты «Русского горя»

Художественный руководитель столичного театра «Школа современной пьесы» Иосиф Райхельгауз показал во Владимирском театре драмы свою новую «мировую премьеру» - музыкальную версию грибоедовской комедии с названием «Русское горе».

Выйдя на сцену перед занявшей все места в партере и почти все кресла на балконе публикой, режиссер предварил небывалый эксперимент приветствием: «Мы с владимирским театром драмы регулярно ездим друг к другу, начиная с показа на нашей сцене спектакля «Мужчина и женщина». Не так давно мы вам привозили постановку «А чой-то ты во фраке?». Ставя пьесы современных авторов, еще не предложенные ни одному театру, мы раз в два-три года, с участием студентов моей творческой лаборатории, делаем музыкально-балетно-вокальные представления. И впервые за 20 лет работы нашей «Школы современной пьесы» решили сыграть очередную нашу «мировую премьеру» не в Москве, а в другом театре. Я сам буду смотреть спектакль в первый раз не как режиссер на репетиции, а как зритель»

Как и спектакль по мотивам чеховского «Медведя», «Русское горе» сочинили поэт Вадим Жук и композитор Сергей Никитин. Стиль сценического оформления комедии определил модный в пушкинско-грибоедовскую эпоху художественный прием вырезания из бумаги силуэтов, с обратным наложением черного и белого. На фоне ночи задника появлялись, двигались на колесиках и подвесных струнах небрежно, точно на страницах листаемого альбома провинциальной девушки, вырезанные из белой бумаги скамейки, окна, собака, скачущие лошади. Костюмы персонажей равным образом были черно-белыми, в сочетаниях домино. Софья, в вертикально поделенном на черную и левую половинки облачении (черный пажеский костюм в сочетании с белым платьем), и столь же по-валетному одетый Молчалин, точно игральные карты, несли в себе информацию о скрытости чувств и коварстве. Умный прямодушный Чацкий, соответственно, был бел от обуви до цилиндра, словно снег или ангел.

В начале первого и второго актов скрытые в темноте сцены актеры поочередно скупо высвечивались прожектором, и, словно от нажима световых «клавиш», в зал летели ставшие афоризмами грибоедовские строки. Неожиданно прозвучала песня на мотив «Александры» из фильма «Москва слезам не верит», видимо, соединяя географию, времена и годы. В грибоедовскую интригу ворвались персонажи, расширившие поле действия и крылатого выражения о любви к родине. Под современные ритмы рока, пританцовывая с нервическими угловатыми движениями, молодежь запалила «огонь» военных действий и терактов под припев «Как дым Отечества нам сладок и приятен. Гори оно огнем!». Сцена была густо, в несколько приемов, задымлена. Равным образом неожиданно и поначалу весьма уместно был наведен мостик от событий XIX века к сегодняшним временам под пушкинские строчки о том, как по дороге в Тифлис ехала арба с телом убитого в Персии «Грибоеда». Но мощная песня со словами «Погиб поэт, невольник чести - «груз 200» заканчивается вопросом, а не стоило ли проверить гроб на наличие наркотиков. Возникло ощущение, что чувство вкуса у авторов дало сбой.

В числе удачных моментов постановки - яркая сценография. Движущиеся мимо стоящего Чацкого белые птицы-церкви-деревья создают эффект мультипликационного путешествия. За силуэтными декорациями возникает глубина московского садика, куда стекаются гости, а старую графиню привозят на бал на роликах. Генерал Скалозуб оказался в образе ростовой куклы (один актер встал на плечи другому под черной накидкой). Невероятно высокий и нескладный, он обрек публику на смех. Софья, влюбленная в Молчалина, с полунаклоном к полу «летала» позади силуэтов декораций. В конце постановки на сцену неожиданно начали опускаться какие-то прутья-барьеры, через которые актеры переступали или подлезали под них. Оказалось, это не было еще одной режиссерской задумкой-намеком насчет русского горя от ума - просто дала сбой сценическая техника, за что Иосиф Райхельгауз извинился перед публикой, несколько озадаченной спектаклем. В «Русском горе», как все в том же альбоме уездной барышни, оказались перемешаны переписанные стихи классиков, эпиграммы и множество рисунков, сделанных изящно и чуть небрежно.
Кира МАРТОВА.
Фото автора.